Поиск по документам XX века

Loading

Кадеты

Конституционно-демократическая партия, или Партия народной свободы (второе название) представляла левый фланг российского либерализма. Кадетов еще уважительно называли «профессорской партией», имея в виду высокий образовательный и культурный уровень рядовых членов и созвездие имен в руководстве партии. Конституционные демократы предложили России проверенные конституционные решения и либеральные ценности, давно привившиеся в парламентских государствах. Однако эти ценности и идеалы оказались невостребованными, что явилось трагедией российского либерализма.

Основные этапы создания партии кадетов

Ядром будущей партии кадетов стали две полулегальные организации: Союз земцев-конституционалистов и Союз Освобождения. Обе организации появились в 1903 г. «Союз земцев-конституционалистов» был создан либеральными земскими деятелями для подготовки согласованных выступлений сторонников конституции на земских съездах. Показательно, что главную роль в [c. 75] этом нелегальном и явно оппозиционном союзе играли люди, принадлежавшие к высшей аристократии – князь Д.И. Шаховской и два брата князья Петр и Павел Долгоруковы, рюриковичи по происхождению, одни из самых богатых землевладельцев России.

«Союз Освобождение» получил название по журналу «Освобождение», издававшемуся в Штутгарде под редакцией П.Б. Струве. Учредителями союза стали два десятка земских деятелей и либеральных интеллигентов, собравшихся под видом туристической группы, осматривавшей красоты Боденского озера в Швейцарии. Среди руководителей союза был цвет дворянского либерализма: камер-юнкера и камергеры с прогрессивными взглядами. Но наряду с ними в Союзе был представлен демократический элемент, чьи убеждения отдавали левизной. Недаром при создании «Союза Освобождение» его председатель И.И. Петрункевич произнес характерную фразу: «У нас нет врагов слева». Это были люди, прошедшие подполье, тюрьмы и ссылку. Заместителем председателя Союза стал Н.Ф. Анненский, шурин русского бланкиста П.Н. Ткачева, свидетель на процессе нечаевцев и подозреваемый по делу о покушении на цареубийство. Еще одним освобожденцем был С.Н. Булгаков, сын священника, под влиянием материалистических идей бросивший духовную семинарию и порвавший с православием, чтобы ровно через тридцать лет принять сан священника.

Благодаря левым элементам «Союз Освобождение» действовал решительно и напористо. На втором съезде Союза в ноябре 1904 года было решено начать банкетную кампанию. Формальным поводом стала юбилейная дата: празднование сорокалетия судебной реформы, самой либеральной и последовательной из всех реформ 60-х гг. XIX в. На деле банкетная кампания должна была сыграть роль катализатора оппозиционных настроений. По решению «Союза Освобождение» также велась также агитация за создание союзов либеральных профессий, что позволяло обойти запрет на существование политических партий. В короткое время в России возникло более десятка союзов: академический, писателей, инженеров, адвокатов, учителей, врачей, агрономов, статистиков. В канун Кровавого воскресенья 9 января 1905 г. освобожденцы в спешном порядке сформировали единый координирующий центр – Союз Союзов. События, последовавшие за расстрелом мирной демонстрации в Петербурге, поставили на повестку дня вопрос о создании политической партии, которая сплотила бы либералов.

Полдробно историю партии кадетов см. в ст. Кадеты (Конституционно-демократическая партия).

Милюков П. Н. Обсуждение выступления Председателя Совета министров П. А. Столыпина (Из стенограммы заседания 17 ноября 1907 года)

Я совершенно согласен с господином Председателем Совета министров, что нам на эту кафедру не следует входить для "словесного поединка" и не нужно нам "превращать Думу" ни в "древний цирк, ни в современный манеж". Я очень рад был также заявлению господина Председателя Совета министров, что он "направляет путь свой по звёздам" и не хочет "отвлекаться встречными попутными огнями". Мы тоже думаем, что наши здешние прения не должны нас топить в мелочах и что если мы ведём их с большими или меньшими подробностями, то во всяком случае это не может отвлекать Думу от той "серой, повседневной работы", о которой говорил господин Председатель Совета министров и которой, кстати, пока у Думы ещё и нет. Мы думаем, что в этой серой работе наши общие прения должны дать известную путеводную нить, а для этого нам прежде всего нужно научиться отличать "звёзды" от "блуждающих огней". Оказать при этом искании пути своё посильное содействие - вот в этом и заключается моя задача...

Маклаков В. А. О законопроекте об отмене военно-полевых судов (Из стенограммы заседания 13 марта 1907 года)

Я бы хотел, господа, вернуться к обсуждению настоящего вопроса и потому оставлю без ответа ту критику, которую один член Думы счёл себя вправе по каким-то нам неизвестным документам делать относительно целой части собрания. Я возвращаюсь к военно-полевым судам, и, говоря о них, мне хотелось бы стать на точку зрения наших противников, скажу более - на точку зрения авторов этого суда. В первый день, когда читалась декларация Совета министров, как справедливо отметил докладчик, о военно-полевых судах ничего не было сказано; у всех явилась надежда, что они умрут своей естественной смертью. Но мимоходом в этой декларации и ещё более в ответной речи Председателя Совета министров была указана точка зрения, с которой он оправдывал эту печальную, исключительную и даже, по его взгляду, только временную меру. Председатель Совета министров сказал: "Власть - хранительница государственности; ударяя по революции, нам пришлось не щадить частных интересов". Я совершенно согласен с первым положением...

Тыркова А.В. Дневники. 1907.01.19

Вчера заседание Ц. К. Милюков рассказал свое посещение Столыпина (124). Мы слушали, и какая-то щемящая тоска заползала в душу. По форме все как следует. Авансы шли не от нас. Когда правит[ельство] хотело, ч[то]б[ы| Милюков официально просил аудиенции, он отказался и просто по телефону спросил, может ли Ст[олыпин] его принять. Устроено это посредником — совершенно бескорыстным, по словам И. В. [Гессена] (125), — кот[орый] надавил на Царское Село. Оттуда затребовали дело о легализации партии. Значит, инициатива не Стол[ыпина], а ему пришлось уступить требованиям Царского Села. Разговор длился 2 ½ ч[ас). Ст[олыпин] был очень любезен. Условий принципиальных никаких не ставилось (так говорит Милюков). О Выборге (126) говорил с упором, намекая, что не дурно бы «Речи» (127) отказаться и от манифеста и от принципа пассивного сопротивления. П. Н. [Милюков] сказал, что в Гельсингфорсе (128) отношение партии достаточно выяснено и к старым словами ничего не будет прибавлено. Потом о соглашении.

Тыркова А.В. Дневники. 1906.07.08

...В одном из заседаний комитет обсуждал отношение к трудовой группе. Ее влияние в стране растет, хотя ее работу в Думе по-прежнему делают к[а]д[еты|. Надо ли с этим бороться и как? Предлагали народную газету. Струве очень резко бранил и трудовиков и всю Россию заодно. Их популярность признак одичания. Надо как можно резче выступить против них в Думе. Мы на него напали. Я сказала, что такое выступление было бы безумием. Д. И. Шаховской — бледный, усталый, с впавшими глазами, — тихим, спокойным голосом возражал: — Это не одичание. Может быть, это дикость, но в сравнении с тем, что было, это шаг вперед, а не одичание. Вся страна дикая. Трудовики делают громадное дело в массах. Они делают то, что мы не можем и не умеем делать...

Тыркова А.В. Дневники. 1906.07.06

Вчера первый раз в заседании фракции был бунт против нашей партийной «звездной палаты». П. Н. Милюков настаивал на том, что правительство готовит разгон, что надо быть осторожными, что обращенье к народу шаг рискованный. Набоков (122) предлагал проваливать сообщение по частям, иначе говоря, сделать обструкцию. Никто из фракции не поддержал эти комитетские предложения. Все требовали действий и решительных. Обращение не есть революционный акт, но все-таки есть акт. Страна ждет их. Дума может потерять популярность. До I ч[ас]. шли дебаты, очень страстные. Ораторы с трудом сдерживались, чтобы не быть резкими относительно Милюкова. Со Струве уж не церемонились, его не слушали. Речи, короткие, но горячие, прерывались восклицаниями. Первый раз в партии проявился темперамент.

Набоков В. Д., Обсуждение выступления Председателя Совета министров И. Л. Горемыкина (Из стенограммы заседания 13 мая 1906 года)

Хотя печать за последние дни подготовила нас к тому, что мы сегодня услышали, но тем не менее я думаю, что выражу общее настроение Думы, если скажу, что чувство, охватывающее нас, есть чувство глубокого разочарования и полной неудовлетворённости. Когда несколько недель тому назад прежний кабинет, графа Витте, подал в отставку, то такая отставка всего министерства накануне открытия Государственной Думы не могла иметь иного объяснения, как только то, что отныне правительство решило стать на новую дорогу, что новые министры откажутся от своих прежних лозунгов и что они намерены вступить на конституционный путь. Оказывается, мы ошиблись, и вместе с нами ошиблось и общественное мнение: мы не имеем и зачатков конституционного министерства, мы имеем всё те же бюрократические лозунги, и вместе с тем устраняется всякая надежда наша на то, что это министерство сможет вывести страну из того положения, в котором она находится, и сможет осуществить те задачи, которые на него возложит народное представительство...

Тыркова А.В. Дневники. 1906.04.29

Первый раз была на заседании Центр[ального] Ком[итета]. Дельные, умные люди. Решали вопрос о товарищах председателя. Все, в принципе, за то, чтобы дать группе труда одного кандидата. Но кого? Утверждали, что среди крестьян нет ни одного умелого. Нельзя допустить, чтобы по растерянности председателя Дума докатилась до скандала. — Они могут обратить первый русский парламент в крикливый сход, - сказал И. И. Петрункевич (114). — Образование крестьянской группы есть величайшее бедствие последнего времени, — сказал 3. Г. Френкель.

Страницы

Подписка на Кадеты